ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд

^ ЧАСТЬ 4-ая


51

Гренуй шел пешком. Как и сначала собственного путешествия, он обходил городка, избегал дорог, на рассвете укладывался спать, вставал вечерком и шел далее. Он пожирал то, что находил по пути: травку, грибы, цветочки, мертвых ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд птиц, червяков. Он пересек Прованс, переплыл в украденном челноке Рону южнее Оранжа, повдоль течения Ардеши углубился в Севенны и потом двинулся к Аллье на север.

В Оверни он приблизился к ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд Плон-Дю-Канталь. Верхушка лежала к западу, высочайшая, серебристо-серая в лунном свете, и он чуял запах доносящегося с нее прохладного ветра. Но его не тянуло туда. У него больше не было ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд страстной тоски по пещерному одиночеству. Этот опыт уже был проделан и оказался неприменимым для жизни. Точно так же, как и другой опыт, опыт жизни посреди людей. Задыхаешься и здесь и там ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд. Он вообщем не желал больше жить. Он желал возвратиться в Париж и умереть. Этого он желал.

Временами он лез в кармашек и сжимал в руке небольшой стеклянный флакон со своими духами. Флакончик был еще ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд практически полон. На выступление в Грасе он истратил всего одну каплю. Остального хватит, чтоб околдовать весь мир. Если б он пожелал, он сумел бы в Париже вынудить не 10-ки, а сотки тыщ людей ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд восхищаться им; либо отправиться гулять в Версаль, чтоб повелитель целовал ему ноги; отправить отцу надушенное письмо и явиться перед всеми новым Мессией; вынудить правителей и царей помазать его в Нотр-Дам на ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд королевство как сверхимператора, даже сделать из него Бога на земле — если вообщем можно Бога помазать на королевство…

Все это он мог бы совершить, если б только пожелал. Он обладал для ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд этого властью. Он держал ее в руке. Эта власть была посильнее власти средств, либо власти террора, либо власти погибели: неотразимая власть не могла дать ему его собственного аромата. И пусть перед всем миром благодаря ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд своим духам он предстанет хоть Богом — раз сам он не может пахнуть и поэтому никогда так и не выяснит, кто он таковой, то плевать ему на это: на весь мир, на ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд себя самого, на свои духи.

Рука, не так давно державшая флакон, чуть слышно благоухала, и когда он приближал ее к носу и принюхивался, ему становилось обидно, и он на несколько секунд ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд останавливался, и стоял, и нюхал. Никто не знает, как по сути неплохи эти духи, задумывался он. Все только покоряются их воздействию, даже не зная, что это духи, что они владеют колдовскими чарами. Единственный ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд, кто смог оценить их реальную красоту, — это я, так как я сам их сделал. И в то же время я — единственный, кого они не могут околдовать. Я — единственный, перед кем ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд они бессильны.

И еще однажды (он тогда был уже в Бургундии) ему подумалось: когда я стоял за каменной стенкой у сада, где игралась рыжеволосая девченка и до меня доносился ее запах… пожалуй, даже обещание ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд ее запаха, ведь ее позднейший запах вообщем еще не существовал — может быть, то, что я ощутил тогда, похоже на то, что ощущали люди на площади, когда я затопил их своими духами?.. Но он ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд здесь же откинул эту идея. Нет, тут было что-то другое. Ведь я-то знал, что желаю иметь запах, а не девченку. А эти люди задумывались, что их тянет ко ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд мне, а к чему их вправду тянуло, осталось для их потаенной.

Позже он ни о чем больше не задумывался, потому что вообщем не обожал предаваться размышлениям; скоро он очутился в Орлеане.

Он ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд переправился через Луару у Люлли. Через один день его нос выудил запах Парижа. 25 июня 1767 года он вступил в город через улицу Сен-Жак рано с утра, в 6.

Денек становился горячим, таковой жары в ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд тот год еще не было. Тыщи различных запахов и зловонных испарений текли наружу, как из тыщи лопнувших гнойников. Не было ни мельчайшего ветра. Зелень на рыночных прилавках завяла еще до пополудни. Мясо ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд и рыба испортились. В переулках стояло зловоние. Даже река, казалось, больше не текла, а втояла и излучала смрад. Это было как раз в денек рождения Гренуя.

Он перебежал через Новый ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд мост на правый сберегал и далее к рынку и к Кладбищу невинных. В аркадах божьих домов повдоль улицы О-Фер он присел на землю. Территория кладбища расстилалась перед ним как развороченное поле битвы, разрытое, изборожденное ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд, иссеченное могилами, засеянное черепами и скелетами без дерева, кустика либо травинки — свалка погибели.

Вокруг не было ни единой живой души. Трупное зловоние было таким томным, что спасовали даже могильщики. Они ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд возвратились только после захода солнца, чтоб до глубочайшей ночи при свете факелов рыть могилы для мертвых последующего денька.

Только после полуночи — могильщики уже ушли — сюда начал стекаться различный сброд: воры, убийцы, бандиты ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд, путаны, дезертиры, малолетние правонарушители. Разложили маленькой костер, чтоб сварить пищу и уменьшить вонь.

Когда Гренуй вышел из-под аркад и смешался с массой этих людей, они поначалу не направили на него ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд внимания. Он сумел беспрепятственно подойти к их костру, как будто был одним из их. Позднее это укрепило их во мировоззрении, что они имели дело с духом либо ангелом. Потому что обычно они очень остро ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд реагируют на близость чужака.

Но этот небольшой человек в голубой куртке в один момент оказался посреди их, как будто вырос из-под земли, с небольшим флакончиком в руках, из которого он ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд вынимал пробку. Это было 1-ое, о чем все они могли вспомнить. И позже он весь, с головы до ног, обрызгал себя содержимым этого флакончика и вдруг весь засиял красотой, как от лучистого огня ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд.

На миг они отпрянули из благоговения и глубочайшего изумления. Но здесь же ощутили, что отпрянули так, как будто кинулись к нему массой, их благоговение перевоплотился в вожделение, их изумление — в экстаз ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд. Этот человек-ангел притягивал их. От него исходила обезумевшая кильватерная струя против которой не мог устоять ни один человек, тем паче что ни один человек не вожделел устоять, ибо то, что вздымало эту струю ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд, что увлекало их, гнало их по направлению к нему, было волей, волей в чистом виде.

Они окружили его кольцом, 20 — 30 человек, и стягивали этот круг все посильнее и посильнее. Скоро круг уже не ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд вмещал их всех, они начали вытеснять друг дружку, отпихивать и выталкивать, каждый желал быть как можно поближе к центру.

А позже их последние сдерживающие рефлексы отказали, и круг разомкнулся. Они кинулись к ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд этому ангелу, накинулись на него, опрокинули его наземь. Каждый желал коснуться его, каждый желал урвать от него кусочек, перышко, крылышко, искорку его магического огня. Они сорвали с него одежд, волосы ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд, кожу с тела, они ощипали, разодрали его, они вонзили свои когти и зубы в его плоть, накинувшись на него, как гиены.

Но ведь людская плоть отличается прочностью, и ее не так просто порвать ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд; когда четвертуют правонарушителя, даже лошадям приходится тянуть из всех сил. И вот засверкали ножики, кромсая мускулы, и топоры, и клинки со свистом опустились на суставы, с хрустом дробя кости. В кратчайшее время ангел ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд был разбит на 30 частей, и каждый член этой одичавшей стаи ухватил для себя кусочек, отбежал в сторону, гонимый похотливой жадностью, и сожрал его. Через полчаса Жан-Батист Гренуй до ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд последней косточки пропал с лица земли Когда, завершив трапезу, эти людоеды опять собрались у огня, никто из их не произнес ни слова. Кто-то срыгнул, кто-то выплюнул косточку, немного прищелкнул языком, подбросил ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд ногой в пламя клочек голубой куртки. Их всем было малость неудобно и не хотелось глядеть друг на друга. Убийство либо какое-то другое низкое грех уже совершал любой из их, будь то мужик ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд либо дама. Но чтоб сожрать человека? На такое ужасное дело, задумывались они, они не пошли бы никогда, ни за что. И удивлялись тому, как просто все-же оно им далось, и еще ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд тому, что при всей неловкости они не испытали ни мельчайшего угрызения совести. Напротив! Хотя в животике они и чувствовали некую тяжесть, на сердечко у их очевидно полегчало. В их сумрачных ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд душах вдруг заколыхалось что-то приятное. И на их лицах выступил девический, ласковый блик счастья. Может быть, потому они и робели поднять взор и поглядеть друг дружке в глаза.

Когда же они все-же отважились ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд сделать это, поначалу тайком, а позже совсем открыто, они не смогли сдержать улыбки. Они были очень горды. Они в первый раз сделали нечто из любви.



1 Никого нельзя обязать сверх ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд его способностей (лат.)

2 Оптом (франц.)

3 В последней стадии (лат.)

4 Жаркий, прохладный и масляный анфлераж (франц.)

5 Манера гласить (франц.)

6 В собственный угол (франц.)

7 С крупинкой соли, с приправой. (лат.)

8 С надлежащими изменениям (лат ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Патрик Зюскинд.)

9 После праздничка (лат.)


chast-5-chego-sleduet-izbegat-vzglyad-v-budushee-vstuplenie-k-anglijskomu-izdaniyu.html
chast-5-komissar-otryada.html
chast-5-obshaya-summa-30-ballov.html